Драккар, Норвегия

Именно ладьи-драккары перенесли через океан бесстрашных викингов, отправившихся в далёкий поход на поиски новых мест для своих набегов. Своё имя ладьи  получили в честь драконов: Drage в переводе с древнескандинавского...

Драккар, Норвегия

Гондола, Италия

Уже более тысячи лет скользят по венецианским каналам романтические лодки – гондолы. И надо сказать, что лучшего транспорта по Венеции и придумать невозможно. Дело в том, что за тысячу лет венецианцы просто идеально...

Гондола, Италия

Тростниковая лодка, Перу, Боливия

Озеро Титикака является весьма загадочным и очень знаменитым местом, пролегающим между Перу и Боливией. Руины древних, некогда величественных городов, акулы, а так же сокровища инков – по местным преданиям спрятанные...

Тростниковая лодка, Перу, Боливия

Дайса и Луццу, Мальта

Наверное многие хотели бы, чтобы лодка сама знала куда ей плыть. Поэтому легко объясняется тот факт, что есть владельцы водного транспорта, которые не имеющие спутниковых навигаторов – просто рисуют своим небольшим...

Дайса и Луццу, Мальта

Лонгтейл, Тайланд

Во многих странах в древности лодки сравнивали с различными живыми существами, зачастую с птицами – дело в том, что небольшие судёнышки практически скользят по воде, словно утки или так любимые в России лебеди. Ведь не...

Лонгтейл, Тайланд
Мьянма

О восприятии буддизма в Китае

Проникновение буддизма в жизнь древних китайцев не могло не сопровождаться его китаизацией. Пока новая религия оставалась еще смесью буддийской и даосской йогической практики, этот процесс шел почти стихийно и носил большей частью скрытый характер: он касался самого отбора переводимого материала, лексических средств перевода, смысловых нюансов толкований и т. д. Но по мере того как буддизм внедрялся все глубже в китайское общество и, наконец, приковал к себе взоры ученых людей, положение менялось — возникла необходимость принципиально решить вопрос об отношении «варварской» доктрины к древней культурной Китая. Важным признаком нового этапа осмысления буддизма явилось появление с IV в. буддийской апологетической литературы, написанной китайцами и обращенной к китайскому читателю. Одновременно большой размах приобрела антибуддийская пропаганда, призванная доказать несовместимость чужеземной религии с устоями жизни Китая.

Для понимания общей картины полемики полезно различать в ней два методологических уровня. Первый соответствовал типу мышления, диктуемого «догматической», внутренней логикой канона, которая исходит не из содержания понятий, а из аксиоматической данности знака. Доводы полемистов, следовавших ей, могут показаться чрезмерно условными, мелочными и просто курьезными, но современники той эпохи относились к ним, конечно, со всей серьезностью. Так, для конфуцианцев едва ли не главным доказательством ложности буддизма являлся тот факт, что канонические книги не содержали никаких упоминаний о Будде. Даосы, довольно скоро почуявшие в новой религии сильного и опасного соперника, создали легенду о «превращении варваров», согласно которой Лао-цзы, уйдя на запад, дошел до Индии, где обратил местных жителей в буддистов. Как защитники «чистоты традиции» они же нападали на все «некитайское» в новой религии, вплоть до формы ушей и носа Будды.

Ответ апологетов дхармы был в данном случае не менее радикальным. Они заявляли, что древние мудрецы на самом деле упоминали о буддизме, что буддизм был хорошо известен в Китае задолго до Конфуция, что Китай был обращен в буддийскую веру еще при царе Ашоке (III в. до н. э.) и что, наконец, Конфуций, Лао-цзы и другие герои китайской мифологии и истории были учениками либо же воплощениями самого Будды. Для доказательства этих очевидно абсурдных тезисов буддисты проявляли чудеса полемической ловкости, но сейчас нет нужды вдаваться в подробности их аргументации.

Ко второму уровню можно отнести «рациональные» обоснования ложности или истинности новой религии. Даосам такой подход был принципиально чужд, но конфуцианские враги буддизма всегда видели в нем грубое суеверие и пустую болтовню.

Апологетика же дхармы включала в себя а данном случае два направления. Первое, «умозрительное», пропагандировало буддизм как учение о «высшей истине», второе, «подвижническое», отстаивало психологическую необходимость веры, религиозное происхождение морали. Здесь пропаганде защитников новой религии нельзя отказать в боевом, наступательном пафосе: они выступали как подлинно просвещенные мужи, тогда как их противники выглядели безнадежными провинциалами и начетчиками, которые «знают ритуалы, но не знают человеческого сердца».

Буддисты, несомненно, имели право говорить так. Их учение открыло древним китайцам новое чувство единения в любви и сострадании, сонм антропоморфных божеств, понятия рая и ада, идею иллюзорности земной жизни и человеческого «я». Вместо смутных представлений о «Небесной судьбе» оно утвердило четкую концепцию всеобщего закона воздаяния — кармы. Оно принесло новый взгляд на вселенную и время, в частности идею множественности обитаемых миров и периодических мировых катастроф, оно открыло самозабвение веры, вплоть до физического самопожертвования во имя всесостра-дающих Бодхисаттв (всего за V—X вв. в китайской литературе зафиксировано более 50 случаев религиозных самоубийств); оно дало новые формы социальной организации, новую философию, литературу, искусство. Неудивительно, что даже Конфуций в глазах поборников новой религии был мудрецом, знавшим нужды только своего поколения.

Все это, однако, не мешало защитникам буддизма убеждать своих оппонентов в том, что их вера не только не противоречит мудрости достойных мужей китайской , но. напротив, является высшим ее выражением. Чаще всего в ход шел давний китайский тезис о том, что «великий путь совершенных мудрецов» един для всего мира, видимые же различия людей разных эпох и частей света объясняются лишь несходством времени и обстановки. Согласно известному суждению Чжан Жуна (V в.), совершенная истина подобна дикому гусю, которого люди в разных краях земли называют по-разному, но который всегда остается самим собой. Свойственный китайской мысли принцип всеобъемлющей «беспристрастности» Великого пути, согласно которому «разные дороги ведут к единой цели», стал той основой, на которой новая религия сумела утвердить себя в общем русле китайской культуры. Буддизм не создал эту основу заново, он нашел ее готовой, но он придал ей совершенно новую широту и силу и тем довершил строительство системы идеологического синкретизма «трех учений» (сань цзяо). Наклонность к подобному «универсалистскому» мышлению явилась также решающим фактором самобытного развития буддизма на китайской почве. Все важнейшие школы собственно китайского буддизма рассматривали себя как наиболее полную и законченную форму учения Будды, не исключавшую другие толки, но охватывавшую их как частные случаи.
сайт world of warplanes

Похожие темы:

Религии

Своеобразие новой исторической эпохи, пожалуй, нигде более не раскрывается с такой полнотой и выразительностью, как в мощном религиозном движении, захватившем Китай

Религиозный даосизм

В истории китайской культуры название «даосизм» охватывает настолько широкий спектр идей, традиций и образов, что, взятое само по себе, оно, в сущности, ничего не значит.

Даосизм – учение об индивидуальном бессмертии

Даосизм как религия есть прежде всего учение об индивидуальном бессмертии, или, точнее, чан шэн (вечной жизни), выросшее из практики древних шаманов и магов. Понадобилось немало времени, прежде чем теория «вечной жизни» и практические способы достижения таковой сложились в отдельную дисциплину, составившую верхний, наиболее организованный пласт даосизма.

Галерея туриста

travel8 travel5 CASCADE AU MONT KUMGANG, COREE DU NORD tourism29 Aunty in steam tourism25

Календарь

Октябрь 2012
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
« Сен    
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031  
Туры в Китай из Спб недорого